В это время мне довелось быть в одном из городов нашего юга, и здесь я услышал знакомую фамилию. Балмашевский был в этом городе директором гимназии. У меня сразу ожили воспоминания о нашем с Гаврилой посягательстве на права государственного совета, о симпатичном вмешательстве Балмашевского, и мне захотелось повидать его. Но мои знакомые, которым я рассказал об этом эпизоде,
выражали сомнение: «Нет, не может быть! Это, наверное, другой!»
Луганович — это добряк, один из тех простодушных людей, которые крепко держатся мнения, что раз человек попал под суд, то, значит, он виноват, и что
выражать сомнение в правильности приговора можно не иначе, как в законном порядке, на бумаге, но никак не за обедом и не в частном разговоре.
Арина Васильевна с своей стороны совершенно одобрила такое намерение, но
выразила сомнение, «чтобы Степан Михайлович на это согласился, и что, бог знает почему, Михаил Максимович, хотя всем взял, но ему больно не понравился».
Неточные совпадения
При этой цифре меня взяло
сомнение; я хотел
выразить его барону Крюднеру и вдруг
выразил, в рассеянности, по-французски.
Прокурор
выразил в лице своем
сомнение.
Один из сенаторов, Ртищев, начал было
выражать некоторые
сомнения.
Я презрительно улыбнулся на ответ Иленьки, несмотря на то, что
сомнение, которое он
выразил, на минуту заставило меня испугаться. Но туман снова застлал это чувство, и я продолжал быть рассеян и равнодушен, так что даже тотчас после того, как меня проэкзаменуют (как будто для меня это было самое пустячное дело), я обещался пойти вместе с бароном З. закусить к Матерну. Когда меня вызвали вместе с Икониным, я оправил фалды мундира и весьма хладнокровно подошел к экзаменному столу.
Известие это было встречено одобрением толпы, но многие
выразили недоверчивое
сомнение.
«Главная черта ума Сперанского, поразившая князя Андрея, была несомненная, непоколебимая вера в силу и законность ума. Видно было, что никогда Сперанскому не могла прийти в голову та обыкновенная для князя Андрея мысль, что нельзя все-таки
выразить всего того, что думаешь, и никогда не приходило
сомнение в том, что не вздор ли все то, что я думаю, и все то, во что я верю?»
По поводу телеграммы из Парижа о том, что будто бы граф Келлер с большим количеством войска идёт на выручку Порт-Артура, мои собеседники
выразили сильное
сомнение в верности этого известия.
Про заповедь бога, которую он дал нам для исполнения, про которую он сказал: кто исполнит и научит так, тот большим наречется и т. д., про которую он сказал, что только те, которые исполняют, те получают жизнь, заповедь, которую он сам исполнил и которую
выразил так ясно, просто, что в смысле ее не может быть
сомнения, про эту-то заповедь я, никогда не попытавшись даже исполнить ее, говорил: исполнение ее невозможно одними моими силами, а нужна сверхъестественная помощь.
Получил письмо от Андрея Васильевича.
Выразив глубокое сожаление о смерти Павлуши, которого он очень любил, Андрей Васильевич извиняется, что не может много писать, очень занят и утомлен, а по поводу некоторых моих идейных
сомнений и вопросов преподает неожиданный совет: поучиться у немцев! Вот выдержка из его удивительного письма...
— Да-с, я вам окажу, что для этой женщины нет слов на языке, чтобы
выразить все ее добродетели: мало того, что отсчитала чистыми деньгами тысячу рублей; я бы, без
сомнения, и этим удовлетворился, и это было бы для меня величайшее одолжение, так нет, этого мало: принесла еще вещи, говорит: «Возьмите и достаньте себе денег под них; это, я полагаю, говорит, самое лучшее употребление, какое только может женщина сделать из своего украшения».
Мы все замолчали, — кажется, мы все страдали, а он, без
сомнения, всех больше; но лицо его не
выражало ничего!
Вообще главная черта ума Сперанского, поразившая князя Андрея, была несомненная, непоколебимая вера в силу и законность ума. Видно было, что никогда Сперанскому не могла притти в голову та обыкновенная для князя Андрея мысль, что нельзя всё-таки
выразить всего того, чтó думаешь, и никогда не приходило
сомнение в том, что не вздор ли всё то, чтó я думаю и всё то, во чтó я верю? И этот-то особенный склад ума Сперанского более всего привлекал к себе князя Андрея.
— Каким же образом?… — сказал князь Андрей, уже давно выжидавший случая
выразить свои
сомнения.
Отчего это так случилось?» Ей хотелось
выразить ему это
сомнение.